- Что значит для вас эта выставка картин?

- Это возможность приехать в Киев (смеется — прим. авт.). Мне очень нравится ваш город и я каждый раз с удовольствием сюда приезжаю.

- А какие-то любимые места у вас здесь есть? Где вам нравится бывать?

- Везде! Для меня везде найдется место.

- Как вы определяете жанр, в котором пишете свои картины?

- Я никак его не определяю, мне на это просто наплевать. Не все ли мне равно, как кто-то назовет то, что я нарисовал?

- Интересно, с чего вы начали свои художественные опыты?

- А вот я сейчас как на духу вам в этом признаюсь. У моей первой жены дед был художником. И вот мы как-то были у него на даче и я залез на чердак. Смотрю — а у него там куча холстов стоит: некоторые еще даже нетронутые, а другие уже совсем покрыты толстым слоем пыли и паутины. И тут же краски, кисточки, всякие разбавители... И я думаю: «Вау! Как интересно! Ну-ка, ну-ка, посмотрим, что из этого получится». Стащил все это вниз и начал рисовать.

- Сколько вам было лет тогда?

- Это был 76 или 77 год (выходит, 23 или 24 года — прим. авт.).

- И что вы нарисовали?

- Точно уже не помню. Но после пары первых проб я понял, что мне больше всего нравится рисовать небо, облака и что-нибудь им сопутствующее. Я понял, что это во мне вызывает сущий восторг. Потом я уже начал придумывать картины, где есть какой-то сюжет — а поначалу рисовал в основном пейзажи. Я пробовал рисовать и портреты, но понял, что как только я рисую человека, у меня с ним отношения радикально меняются. Не потому, что я плохой художник. Просто потому, что такие вещи делать нельзя. Мне, по крайней мере, точно нельзя.

- Вы думаете, это как-то связано с энергетикой, вкладываемой в портрет художником и его натурщиком?

- Да, именно так я и думаю. Один раз это сделав и получив по голове, я решил, что больше не буду этого делать ни-ког-да.

- От кого же вы по голове получили? Неужели от человека, которого рисовали?

- Нет, от Бога, который руководит отношениями между людьми.

- Просто мистика какая-то, как в «Дориане Грее» Уайльда.

- Да-да, кстати. Портрет — это очень серьезная вещь, не стоит с этим играть. А вообще, любое искусство — это мистика.

- А с какой целью вы рисуете? Просто потому что нравится сам процесс или есть какой-то другой мотив?

- Я начал рисовать просто потому, что в данную секунду у меня оказалось время, холст, краски и желание рисовать. Я вообще очень люблю производить результат. Вот был холст — тряпочка, натянутая на четыре палочки, — а в итоге получилась картина, произведение искусства. Меня эта загадка так вдохновляет! «В какой же момент это случилось? Когда же холст, соединившись с красками, превратился в картину?», — думаю. И все время экспериментирую.

- Не так давно в Киеве была представлена выставка картин Пола Маккартни. Наверняка вы их тоже видели. Что думаете о них?

- Он просил меня никогда и никому об этом не говорить. Тем более что о его картинах я не думаю. Я его просто люблю как человека.

- Ваше отношение к современному искусству в целом?

- А что вы называете современным искусством? Многое мне нравится.

- Ну, пусть в качестве примера будет ультрамодный нынче Дэмьен Херст, чья выставка также недавно проходила в Киеве.

- У меня есть приятель, который находится с ним в прекрасных отношениях. Он говорит, что Дэмьен — неплохой человек... Но понимаете, если я начну думать о творчестве Дэмьена Херста, то мне будет пора в сумасшедший дом.

- Выходит, современное искусство не для вас?

- Ну почему же? Некоторые его проявления приносят мне настоящее удовольствие. Но я, честно говоря, предпочитаю, если можно, ХVII век. А если можно, то и того раньше. Это что касается живописи.

- А каких именно художников вы предпочитаете?

- Я обожаю художника по имени Жерар Давид, который писал в ХV веке. Я каждый раз, когда хожу в Национальную галерею, иду к его картинам. Это один из моих самых любимых художников. Еще очень люблю Клода Моне. Я считаю, что Моне — лучший художник, который был за последние 400 лет. Его картины вызывают во мне безбрежную детскую радость. От них сложно оторваться и мне хочется смотреть на них бесконечно.

- Какое-то его влияние отразилось в ваших картинах?

- Конечно! Во всем, что я делаю, есть влияние Клода Моне: в том, как я завтракаю; в том, как я пью кофе; в том, как я открываю бутылки французского вина... Моне вообще очень большое влияние оказал на всю мою жизнь.

- Как вы думаете, что бы он сказал, если бы увидел ваши работы?

- Он убил бы меня мольбертом! Или оторвал бы ногу от мольберта и бил бы меня ею, пока я не умру. И был бы, наверное, прав (смеется — прим. авт.).

- Скажите, ваше неистребимое чувство юмора как-то помогает вам в жизни?

- А что, оно у меня есть? (смеется — прим. авт.) Да я даже не вижу разницы между шуткой и нешуткой. А чувство юмора — это не такая уж и неистребимая вещь. Например, его можно истребить ядом, пулеметной очередью, умело направленным в цель куском железа или же тупым предметом... Много способов есть!

- Близится ваш день рождения (27 ноября Борису Борисовичу исполнится 56 лет — прим. авт.). Как планируете его отметить?

- Прежде всего — в радости. Знаете, я стараюсь в важные для меня дни прятаться куда-нибудь подальше. Так что спрячусь, пожалуй.

- Вы успели попробовать себя во многих областях человеческой деятельности: музыка, радио, кинематограф, живопись, фотография, литература и Бог знает что еще. Если ли что-то такое, что вы хотели бы попробовать, но еще не сделали этого?

- Если мне чего-то хочется, я это немедленно делаю. Но пока каких-то новых идей у меня в голове нет.

- Вы как-то говорили о плачевном состоянии современного радио. А что скажете о состоянии телевидения?

- Конечно, если я сейчас спрошу у вас что такое телевидение, вы мне не поверите. Но я действительно очень далек от него. Способ получения информации посредством наблюдения телевидения я отсек уже много лет тому назад. Правда, у меня дома стоит большой телевизор и иногда дети смотрят по нему канал «2х2». В основном, «Симпсонов» или что-нибудь еще в этом роде.

- Как бы вы отнеслись к предложению о съемках фильма, основанного на вашей биографии?

- Я никому не дам снимать про себя фильм, потому что я знаю, что это такое. А подопытным кроликом я быть не люблю.

- На протяжении 30 с лишним лет вы терпеливо отвечаете на далеко не всегда интересные и оригинальные вопросы журналистов. Вам это еще не надоело? Ведь многие известные люди крайне неохотно общаются с журналистами, пренебрегают пресс-конференциями, интервью и так далее. Чего не скажешь о вас...

- Понимаете, мой интернет-адрес широко известен. И мне приходят письма. На большую часть из них ни один нормальный человек отвечать бы не стал. Но однажды я как-то просыпаюсь часов в пять утра и вижу: неизвестный мне человек из неизвестной мне точки Земли прислал мне письмо с вопросом. И даже если я в своей гордыни и надменности считаю, что это идиотский вопрос, то для человека, задавшего его, он может быть вовсе неидиотским и даже крайне важным. Да и откуда я могу знать, что это не Бог задает мне вопрос? Откуда во мне столько наглости, чтобы я мог говорить, что способен отличить Бога от человека? И я думаю: вот я умру и уже никогда ни на один вопрос не смогу ответить. Поэтому не надо хамить самому себе, людям и Богу. И не надо отказываться от ответов, а нужно отвечать всем. Я стараюсь отвечать всем.

- Какой вопрос вам еще никогда не задавали, но вы хотели бы на него ответить?

- Вот я сейчас как раз подумал, что да, есть такие вопросы, которые мне никто никогда не задавал. И еще я подумал: а что бы я делал, если бы мне их вдруг задали? Но поскольку я этих вопросов так и не услышал, я буду просто молча хохотать про себя.

- Может, вы их все-таки озвучите?

- Не-не-не, я бы не стал. Это было бы неудобно.

- Видимо, что-то очень личное?

- Ну этого уж я говорить не буду. Вы этого из меня не вытянете (смеется — прим. авт.). Подсказывать не в моих правилах.

- Можете ли вы, как человек, не понаслышке знакомый с буддизмом, рассказать напоследок свою любимую притчу?

- Нет, притчу рассказывать бессмысленно. Хотите притчей — слушайте передачу «Аэростат» (авторская программа БГ, которая еженедельно транслируется на «Радио России» — прим. авт.), там их много. Я вам другое скажу: так много в России буддистов, прям одни буддисты вокруг, я их 20 лет вижу. Ну ладно, не 20, может, 15. И когда я их вижу, не могу не вспомнить, что один хороший тибетский лама сказал. У него спросили про буддизм в России: «Скажите, лама дорогой, что вы думаете по поводу перспектив буддизма в России?» Он говорит: «Какой буддизм в России? Пусть у вас сначала свой Будда появится, тогда у вас будет буддизм. А пока у вас нет своего Будды, вы просто занимаетесь жонглированием чужими словами».

community.livejournal.com/ru_aquarium/1640591.html

Посмотреть картины Бориса Гребенщикова, представленные на выставке в Киеве, можно здесь gloss.ua/story_img/3204890.1984829262